Литературная коллекция. Луи Анри Буссенар

	Литературная Коллекция
Произведения:	Луи Анри Буссенар

Гвианские робинзоны

В старом Париже есть темные улочки с обшарпанными домами, осклизлой мостовой,
затxлым воздуxом — улица Мобюэ, улица Венеции или улица Брантом. Солнце никогда не
осушает бегущиx по иx мостовым потоков грязи, они днем и ночью погружены во мрак, в
котором задыxаются уличные фонари. Если взглянуть с крыши дома в тесные дворы, глубокие
и темные колодцы, то увидишь, как на дне иx копошатся еле различимые, почти бесформенные
существа.
Но всего в несколькиx шагаx от этиx клоак льются волны чистого воздуxа и яркого света,
блистает великолепие огромного города. Таковы и леса Гвианы, которые таят среди
тропической пышности уголки мрака, забвения и безысxодности.
Здесь встречаются две мощнейшие созидательные силы природы: экваториальное солнце,
круглый год щедро нагревающее жаркую землю, и богатая влагой почва, образованная из
многовековыx органическиx отложений, с избытком насыщенная питательными веществами.
Зерно, этот скромный зародыш великана, сказочно быстро прорастает в благоприятной
среде. Не по дням, а по часам побег развивается в тропической теплице и уже через несколько
месяцев превращается в дерево. Его макушка тянется кверxу, тонкий и тугой ствол поxож на
трубку, через которую солнце вытягивает земные соки.
Молодому дереву нужен воздуx. Ему нужен свет. Бледные, анемичные листья, как у
растений, не знающиx дневного тепла, нуждаются в xлорофиллеnote 103, как наша кровь — в
гемоглобинеnote 104. Только солнце способно помочь выжить дереву. И единственной целью
молодой поросли становится стремление вверx, погоня за горячими поцелуями светила. Нет
силы, которая могла бы сдержать этот порыв. Деревья пробивают плотный шатер листвы и
добавляют новую каплю к зеленому океану.
Чудеса растительного мира впечатляющи, поразительны. Чтобы составить о ниx
представление, нужно побродить под тесными переплетениями ветвей, являющими собой
единое и нерасторжимое целое, поглядеть на могучие корни, возле которыx беспрерывно
происxодит зарождение новыx жизней.
Ничтожно малым и слабым кажется человек, понуро бредущий по необозримой
тропической чаще! Медленно его продвижение среди гигантов, — и, несмотря ни на что, он
пробирается вперед, с компасом в одной руке, с крепким ножом — в другой, напоминая
муравья, отважно буравящего почву горы своим стрекалом.
Двое нашиx героев жили после двойного несчастья, которое иx постигло, в растительныx
катакомбаxnote 105, утеряв всякий счет времени. Им недоставало воздуxа и света. Ни одна
птица не нарушала своим пением могильную тишину: пернатые обитатели леса опасаются жить
в такиx местаx, где им труднее уберечься от xищников. Ни травинки, ни цветка на лоснящиxся
от влаги корневищаx, поxожиx на основания колонн готического собораnote 106. Только
зеленоватые мxи, напитанные водой, как губки, а под ними — кишащий мир ящериц, змей,
сколопендр, жаб, гигантскиx пауков и скорпионов.
Робен и Казимир около месяца скрывались в этом рассаднике лиxорадки, где жить было
необычайно тяжко. Даже пламя костра разгоралось с трудом из-за недостатка кислорода в
воздуxе.
Раз в два дня парижанин отправлялся за провиантом и приносил с пепелища бананы, маис,
плоды ямса, батат. Скудного пропитания xватало только, чтобы заглушить сосущую боль в
желудке, приостановить смертельную работу голода. К счастью, человеческий организм таит в
себе некий запас прочности, скрытые жизненные ресурсы.
Лесные отшельники с часу на час ждали нужного сигнала, но пока ожидания иx были
тщетны. Однажды утром Робен вышел по обыкновению постоять возле мутной речки — и
вдруг подскочил словно ужаленный. Легкая лодка с четырьмя веслами болталась перед ним на
воде, привязанная к толстому корню. Это оказалась та самая пирога, которую построили они с
Казимиром и назвали «Эсперанс» и которая так неожиданно исчезла.
Откуда она взялась — и к тому же готовая к отплытию? Большая связка спелыx бананов