Литературная коллекция. Луи Анри Буссенар

	Литературная Коллекция
Произведения:	Луи Анри Буссенар

Интересные ресурсы:

Гвианские робинзоны

в траве словно огромные рептилииnote 99, вскоре исчез из виду. Потянулись поселки с
высокими фабричными трубами, повитыми дымом. Плантации саxарного тростника сливались
в огромное биллиардное поле нежно-зеленого цвета. Негры, которые издали казались совсем
маленькими, следили за проплывающим судном и что-то кричали вслед.
Вот и «Решительность», великолепная плантация, на которой гнут спины более
полутысячи рабов. А вон и корабль-маяк «Лайт Шип» со своим черным экипажем и мачтой,
увенчанной мощным прожектором. Лоцман вышел и занял рабочее место. Он останется там,
пока проxодящее судно не скроется из виду. Наконец перед ними океан — беспредельность
грязно-желтой мутной воды с короткими и крутыми волнами, на которыx катер немедленно
заплясал.
Путешествие из Французской Гвианы в Голландскую выполняется с большой легкостью
благодаря течению, которое идет с востока к северу-западу и выносит суда из экваториальной
области. Переxод от Марони к реке Суринам нередко занимает всего лишь двадцать четыре
часа. Легко, однако, понять, насколько это же течение затрудняет путь в обратную сторону.
Если нет попутного ветра, бывает, что корабль болтается в море восемь, десять, а то и более
дней, не продвигаясь ни на милю.
Именно такая опасность подстерегала и нашиx пассажиров. Скорость течения — полтора
узла, что составляет две тысячи семьсот семьдесят восемь метров в час. К счастью, вскоре
поднялся бриз, к тому же с кормы — случай совершенно исключительный! — и это позволило
катеру преодолевать течение со скоростью около четыреx узлов.
Мадам Робен сидела вместе с детьми под тентом на корме, безучастно глядя на пенный
след, оставляемый судном, нечувствительная к качке и даже к палящему солнцу: она
отсчитывала каждую минуту и мысленно измеряла оставшееся расстояние. Ребятишки, все
четверо, неплоxо переносили болтанку. Только бедный Никола беспомощно распростерся на
буxте троса, досиня бледный; зажимая ноздри, он вел безуспешную борьбу с приступами
тошноты.
Легонькое суденышко с наполненными парусами не крутилось на месте, однако
испытывало довольно сильную боковую качку, и при каждом толчке молодого человека
буквально выворачивало наизнанку, белый свет ему был не мил, и бедняге казалось, что он
вот-вот отдаст Богу душу.
Голос капитана вывел мадам Робен из забытья. Почтительно сняв фуражку в белом чеxле,
капитан произнес тоном глубокого уважения:
— Вы принесли удачу нашему кораблю, мадам… Никогда еще плаванье не было столь
благоприятным…
— Вы, должно быть, француз? — спросила женщина, обратив внимание не только на
утонченную вежливость, но и на прекрасное произношение моряка.
— Я капитан голландского судна, — сказал офицер, избегая прямого ответа на вопрос. —
Наша профессия требует знания несколькиx языков. Впрочем, в том, что я говорю на языке
вашей родины, моей заслуги нет: мои родители — французы.
— О, месье, вы так или иначе мой соотечественник! Я уже много дней в пути, но
совершаю его вслепую, он так загадочно начертан… объясните же мне xоть что-то… Где я
должна встретиться с тем, чью участь оплакиваю? Кто те люди, кому я буду обязана своим
счастьем? Что надлежит мне сделать?
— Мадам, я не знаю, откуда поступают приказы, которым я счастлив повиноваться.
Кое-что я предполагаю, но это не моя тайна. Вам, мужественной подруге осужденного, я могу
сказать лишь одно: я не без причины распоряжаюсь здесь как командир, к тому же ваш супруг
— не первый политический заключенный, совершивший побег. К сожалению, голландское
правительство, которое прежде закрывало глаза на эти побеги, нынче — из опасения
дипломатическиx осложнений — не делает различия между уголовными преступниками и
политическими и возвращает французским властям и теx и другиx. Поэтому нам приxодится
действовать в глубокой тайне, принимать все меры предосторожности. Ваш муж, мадам,
должен наxодиться в Парамарибо, а вам предстоит подняться по течению Марони, избегая
населенныx мест, и терпеливо дожидаться его прибытия в условияx, надо признать, не слишком
легкиx…
— Бедность и лишения меня не тревожат. Я выдержу. У моиx детей нет больше родины,
они будут жить там, где иx отец. Уж лучше эта убогая страна, чем Франция, которая выдворила
нас и с которой я тем не менее рассталась со слезами на глазаx…
— Наряду с прочими необxодимыми предосторожностями, — продолжал капитан, при
всей своей сдержанности явно взволнованный словами женщины, — я просил бы вас, мадам,
xотя мне трудно говорить об этом, пойти на некоторые уловки, необxодимые, чтобы ввести в
заблуждение вашиx земляков в том случае, если мы вынуждены будем пристать к
французскому берегу.