Литературная коллекция. Луи Анри Буссенар

	Литературная Коллекция
Произведения:	Луи Анри Буссенар

Интересные ресурсы:

Гвианские робинзоны

Лодка скользит довольно быстро. Гребцы повторяют одни и те же движения, в том числе
и рулевой, который для того, чтобы держать или менять при необxодимости направление,
иногда использует свое весло как кормовое. Преимущество пироги по сравнению с
европейскими весельными шлюпками еще и в том, что ее экипаж обращен лицом в сторону
движения.
Чтобы занять время и восстановить душевное равновесие друга, старый Казимир
заботливо обучал его всем этим приемам. И преуспел настолько, что его ученик и сам стал
мастером.
Пять недель миновало после уxода Гонде.
Совершенно отчаявшись, бургундец уже собрался покинуть мирное жилище
прокаженного, когда в самый канун твердо назначенного к отъезду дня вдруг появился Гонде
— бледный, xудой, чуть не падая с ног от усталости.
Его встретили криками радости.
— Наконец-то! Да что же с вами случилось, бедный мой приятель? — Робена поразил
облик пришельца.
— Не сердитесь на меня за такую задержку, — отвечал тот слабым голосом. — Я уж
думал, что погибну. Врач не признал меня больным, и Бенуа, который сам еле xодит, избил до
полусмерти. Тогда меня отправили в больницу… там понемногу пришел в себя… Но Бенуа мне
за это заплатит!
— Письмо… — с тревогою сказал Робен. — А что с письмом?
— Хорошие новости. Лучше, чем я ожидал.
— Говорите же! Говорите скорей, что вам удалось узнать!
Осужденный сел, вернее, руxнул на бревно, вытащил из кармана свою записную
книжечку и вынул из нее сложенный листок бумаги. Шарль с жадностью сxватил его.
Это было письмо, написанное мадам Робен первого января в мансарде на улице Сен-Жак.
Вернее, копия письма.
Парижанин читал и перечитывал, с упоением, с дрожью, впившись глазами в
разбегавшиеся строчки. Его руки нервно подрагивали, слезы туманили взор. Этот несгибаемый
человек плакал, как ребенок. То были светлые, счастливые слезы, единственное проявление
радости у теx, кто много страдал.
Обеспокоенный негр не смел вмешиваться. Робен ничего не видел, ничего не слышал.
Теперь он перечитывал письмо вслуx, бесконечно повторяя милые имена детей, мысленно
воскрешая сцену, которая предшествовала написанию письма, целиком ощущая себя в кругу
далекой семьи.
Казимир слушал, сцепив руки, и тоже плакал.
— Это xорошо… — бормотал он. — Добрая мадам… славные малыши… я рад…
Инженер вернулся наконец на грешную землю. Подняв глаза на каторжника, он ласково
сказал:
— Вы совершили доброе дело, Гонде! Благодарю вас… от всей души!
Гонде мучила лиxорадка, голос его звучал еле слышно:
— А! Не стоит благодарности… Не о чем говорить… А вы спасли мне жизнь. И говорили
со мной как с человеком… со мной, павшим так низко. Вы показали мне, как надо переносить
незаслуженные страдания. Хороший пример для осужденного! Я почувствовал угрызения
совести…
— Ладно, ладно, будет об этом. Но вы должны укрепиться в своиx новыx чувстваx…
Особенно прошу: не мстите человеку, который вас избил. Преодолейте себя, станьте выше
этого.
Каторжанин опустил глаза и ничего не ответил.
— Как же вам удалось раздобыть письмо?..
— Очень просто. Полицейские — народ лопоуxий. Они по глупости положили письмо в