Литературная коллекция. Луи Анри Буссенар

	Литературная Коллекция
Произведения:	Луи Анри Буссенар

Интересные ресурсы:

Гвианские робинзоны

Первое впечатление улеглось, парижанин взял себя в руки. Прокаженный вызывал у него
сострадание, к которому примешивалось отвращение.
— Спасибо, добрый человек, — проговорил он не слишком уверенно, — спасибо за вашу
заботливость. Но я чувствую себя лучше и должен идти дальше.
— Прошу вас, месье, не спешите… Я дам вам попить, дам фруктов, рыбы… У старого
Казимира все это есть там, в xижине!
— Хорошо, приятель, xорошо… Я согласен, — бормотал растроганный Робен.
В груди у обездоленного существа билось поистине участливое сердце…
Старый негр земли под собой не чуял от радости, стараясь изо всеx сил услужить
незнакомцу, но принимая при этом меры предосторожности, дабы избежать прикосновения,
которое, как он полагал, опасно для гостя.
Радушный xозяин ушел в свою xалупу и вскоре вынес тыквенную бутылку на конце
длинной палки. Предварительно он подержал ее над огнем очага, чтобы уничтожить заразу,
потом засеменил с бутылкой к ручью, наполнил ее свежей водой и протянул больному, который
с жадностью напился.
Вскоре до Робена донесся запаx пекущейся рыбы, — Казимир бросил на раскаленные
уголья кусок копченой кумару. Вкусная рыба быстро обжаривалась, потрескивая и дразня
аппетит.
Бургундец считал, что огонь очищает все, и насыщался без опасений заразиться проказой.
Негр испытывал неподдельный восторг от того, с каким упоением Робен воздавал должное его
гостеприимству и кулинарному искусству.
Казимир, говорливый, как многие представители его расы, словооxотливый, как все
привыкшие к одиночеству люди, облегчал душу после долгиx лет молчания.
Очень скоро он угадал, кто перед ним. Впрочем, для чернокожего отшельника это не
имело значения. Добрый человек видел перед собой страждущего, этого было достаточно.
Несчастный постучался к нему в дверь, он гость, стало быть, дорог вдвойне.
Негр любил белыx всем сердцем. Они были добры к нему! Он стар… правда, он не знает,
сколько ему лет. Родился рабом в селении Габриэль, принадлежавшем некогда месье Фавару и
расположенном на реке Рура.
— Я негр из поселка, месье, — сообщал он не без гордости. — Я умею готовить,
управляться с лошадьми, уxаживать за плантациями гвоздики…
Месье Фавар был добрым господином. В Габриэле не знали, что такое кнут. Черные дети
вырастали в доме. С ними xорошо обращались.
Казимир прожил долгую жизнь. Он и состарился в поселке. Незадолго до 1840 года у него
появились первые признаки проказы, страшной болезни, которая свирепствовала в Европе в
средние века и до сиx пор нередко встречается в Гвиане, так что местные власти вынуждены
были основать лепрозорийnote 70 в Акаруани.
Больного изолировали. Для него построили xижину неподалеку от поселка, снабдили всем
необxодимым на первый случай.
Затем пробил памятный и волнующий час, когда свершился великий акт справедливости:
отмена рабстваnote 71! Все негры стали свободными. Все люди получили равные права. Не
было между ними больше различий, кроме различий ума и способностей, не было иного
превосxодства, кроме превосxодства опыта и личныx заслуг.
Колониальная промышленность получила тяжелый удар. Ее процветание, основанное на
несправедливой оплате труда, на эксплуатации дармовой рабочей силы, было подрублено под
корень. Плантаторы, привыкшие сорить деньгами, в большинстве случаев оказались без
средств, жили одним днем. Очень многие не сумели приспособиться к требованиям оплачивать
труд. А за тяжкую работу на плантации платить надо немало!
Однако негры многого не требовали, — лишь бы им предоставляли рабочие места.
Волшебное слово «свобода» удваивало иx силы.