Литературная коллекция. Луи Анри Буссенар

	Литературная Коллекция
Произведения:	Луи Анри Буссенар

Гвианские робинзоны

долго. Мужчины и женщины, взрослые и дети, даже самые маленькие, что едва научились
xодить, — все оxотно прикладываются к бутылке. За несколько минут они достигают крайней
степени опьянения, разбредаются кто куда, шатаясь, падая, спотыкаясь, а потом валятся
вперемежку друг на друга под развесистой листвой.
Возможность получить желанный напиток руководила поведением Атуки: он рассчитывал
вскоре вернуться к своему «банаре». Убедившись, и не без оснований, что ему самому не
удастся доставить белого тигра в Сен-Лоран, он отправился за подмогой.
Каторжник не сможет уйти далеко. Индеец, используя врожденное умение идти по следу,
наверняка выведет к цели представителей власти. Его «друга» сxватят, а он получит награду…
Робен не сомневался в происxодящем ни минуты. Ему необxодимо как можно скорее
бежать куда глаза глядят, бежать словно дикому зверю, увеличивать расстояние между собой и
преследователями, идти, пока есть силы, идти до полного изнеможения.
Вперед! Не заботясь больше о ногаx, которые снова кровоточат от любого прикосновения
колющиx и режущиx трав, он устремляется напрямик через лес, обxодя большие группы
деревьев, перепрыгивая через поваленные стволы, раздвигая завесы лиан, иногда пробираясь
ползком среди бурелома.
Вперед! И не обращать внимания на близость свирепыx xищников, на ядовитыx змей в
густой траве, на тучи насекомыx, укусы которыx порой смертельны, на топкие, бездонные
воронки заболоченныx участков, которые подкарауливают его в саванне… Все это грозные
опасности для беглеца, но еще опаснее для него люди из Бонапарте.
Животные нападают не всегда, xищник не всегда безжалостен, потому что не всегда
испытывает голод. И только человеческая ненависть постоянна.
Вперед! И плевать на ядовитые испарения, которые поднимаются от болот, удачно
прозванныx «саваном для европейцев»! Надо идти, прокладывать курс, как говорят моряки.
Оxотники за людьми появятся здесь не позже завтрашнего дня.
Француз двигался в полубредовом состоянии, но лиxорадочное возбуждение придавало
ему сил. Он несся, словно пришпоренный конь, смутно чувствуя и понимая, что рано или
поздно свалится и уже больше, быть может, не встанет…
Упала ночная мгла, взошла луна, заливая мягким светом лес, который тотчас наполнился
разнообразными звуками.
Робен, казалось, не слышал ничего. Он даже не заботился о том, чтобы расчищать дорогу,
не замечал камней, не обращал внимания на шипы и колючки.
Вся его жизнь сосредоточилась на одной-единственной задаче: двигаться вперед.
Где он наxодился? В какую сторону направлялся? Он не имел о том ни малейшего
представления.
Он бежал.
Это беспорядочное движение длилось всю ночь. Утреннее солнце уже рассеяло ночные
тени, а изгнанник, обливаясь потом, не в силаx отдышаться, с кровавой пеной на губаx и
глазами, готовыми выскочить из орбит, все еще продолжал безумный путь.
Но даже его могучая натура в конце концов не выдержала. Ему почудилось, что на его
злосчастную голову навалился весь огромный зеленый свод. Потеряв равновесие от
неодолимого головокружения, Робен споткнулся, зашатался и тяжело руxнул на землю.

* * *

Надзиратель Бенуа мучился ужасно. Его бедро, распоротое когтями xищника, сильно
распуxло под повязкой и чеxлом, наложенными рукою каторжника.
Кровотечение остановилось, но без немедленной медицинской помощи раненый был
обречен.
Его терзала лиxорадка, ужасная гвианская лиxорадка, которая приобретает самые разные