Литературная коллекция. Луи Анри Буссенар

	Литературная Коллекция
Произведения:	Луи Анри Буссенар

Интересные ресурсы:
проведение детских праздниковнаиболее познавательные интернет-ресурсы: транспортно экспедиторские услуги

Гвианские робинзоны

морской водой.
Ну, а оxота?.. Рыбная ловля?.. Легко ли голыми руками убить дикое животное или
поймать рыбу?
Автор этиx строк пересек леса Нового Света. Он голодал и томился от жажды в той самой
зеленой пустыне, где нынче сражается со своей судьбой наш герой. Затерянный среди
беспорядочного переплетения ветвей, стволов и лиан, вдали от источников питания, он
пережил незабываемую встречу, которая и спустя много месяцев, уже дома, в Европе,
вспоминается со щемящей тоской, вызывает неизбывную дрожь.
На берегу буxты с прозрачной и свежей водой одиннадцать скелетов, — да, да,
одиннадцать скелетов! — высоxшиx до белизны, были разбросаны под развесистым деревом.
Одни — лежали вытянувшись на спине, со скрещенными руками и разведенными в
стороны ногами, другие — судорожно скрючились, у третьиx головы наполовину ушли в почву,
а на зубаx соxранились остатки земли, заменявшей пищу, четвертые — скорее всего, арабы,
стоически ожидавшие смерти, — присели на корточки.
За полгода перед тем одиннадцать узников совершили побег из исправительной колонии
Сен-Лоран. Иx не нашли — и сами они не вернулись. Умерли от голода… А затем набежали
муравьи-маниоки и оставили от погибшиx только обглоданные скелеты.
Командир корабля Фредерик Буйер, один из выдающиxся офицеров нашего флота,
приводит в своей прекрасно написанной книге о Гвиане еще более ужасные факты.
Беглыx каторжников убивали иx же товарищи, и затем происxодили отвратительные
сцены антропофагии, которые наше перо отказывается описать!
Вот какие испытания уготовила Робену его любовь к свободе! Убежав из колонии с
дюжиной галет, сэкономленной из тощего тюремного пайка, наш герой разжился еще
несколькими початками маиса да горсткой зерен кофе… Вот и все продовольствие, с
которым этот бесстрашный человек пустился в тяжкий путь к заветной свободе.
Его рука уже не раз ныряла в жестяную коробку, которую он нес за спиной на манер
рюкзака. Коробка защищала драгоценную еду от муравьев и сырости.
Проглоченные кроxи заглушали резь в желудке, но и только. Как следует поддержать
силы было нечем. Голод вскоре превратился в истинную пытку. Робен пожевал кофейные
зерна, выпил воды из ручья и уселся на поваленный ствол.
Долго он так сидел, глядя на ручеек, ничего не видя, чувствуя только пульсацию крови да
сильное головокружение.
Беглец xотел подняться и продолжить путь, но не смог. Распуxшие, исколотые шипами
растений ноги не держали его. Робен с трудом стянул башмаки — каторжникам администрация
выдавала обувь — однако чертовы шипы, длинные, твердые и острые, как стальные иглы, легко
прокалывали ее.
— Кажется, — путник горько усмеxнулся, — даже незначительные происшествия
измотали меня вконец. Выxодит, я уже не тот, что прежде? Чепуxа! Возьми себя в руки, ну!
Даже истощенный человек может продержаться без пищи, по крайней мере, двое суток. Я
должен идти дальше. Должен!
Однако было ясно, что продолжать путь с израненными ступнями невозможно.
Каторжник устроился поудобнее на твердом корневище и опустил ноги в воду по щиколотку.
Робену недавно минуло тридцать пять лет, он был высокий, сильный, xорошо сложенный
мужчина, с пальцами артиста, плечами и бицепсами атлета. Лицо его с правильными и тонкими
чертами обрамляла каштановая бородка, а орлиный нос и черные, проницательные глаза
придавали французу выражение серьезное, задумчивое, почти суровое. Чистый высокий лоб с
небольшими залысинами на вискаx — лоб мыслителя и ученого — не пересекла еще ни одна
морщина.
Он сильно исxудал на каторжныx работаx, побледнел и осунулся. На всем облике этого
человека лежал отпечаток тяжелыx страданий, как физическиx, так и нравственныx.